Friedman et l'Europe


Voici l'essentiel du discours de George Friedman, prononcé à Chicago, en ce qui concerne la stratégie appliquée par les USA en Europe centrale et à l'égard de la Russie : 

Ici, la vidéo, en anglais, sous-titrée en français. 

                   "La politique que je recommande est celle adoptée par Ronald Reagan envers l'Iran et l’Irak. Il a financé les deux côtés, de sorte qu'ils se battent entre eux afin de ne pas nous combattre. C'était cynique, et ce n'était certainement pas moral, et ça a marché. Et c'est le point essentiel : les États-Unis ne peuvent pas occuper l'Eurasie, au moment où les premières bottes touchent le sol, la différence démographique est telle que nous sommes totalement en infériorité numérique. Nous pouvons vaincre une armée, nous ne pouvons pas occuper l'Irak, l'idée que 130 000 hommes puissent occuper un pays de 25 millions, eh bien, le ratio policiers-civils à New York est supérieur à celui déployé en Irak. Donc, nous n'avons pas la capacité d'aller partout, mais nous avons la capacité de, premièrement soutenir diverses puissances rivales afin qu'ils se concentrent sur eux-mêmes en leur procurant le soutien politique, quelques soutiens économiques, soutien militaire, conseillers, et en dernière option faire comme avec le Japon, je veux dire au Vietnam, en Irak et en Afghanistan, par des mesures de désorganisation. L'objectif des mesures de désorganisation n'est pas de vaincre l'ennemi mais de le déstabiliser. C'est ce que nous avons fait dans chacune de ces guerres, en Afghanistan par exemple, nous avons fait perdre son équilibre à Al Qaïda. Notre problème, car nous sommes jeunes et stupides, est que, après avoir déstabilisé l'ennemi, au lieu de nous dire « c'est bon, le travail est fait, rentrons chez nous », nous nous disons « ce fut si facile ! Pourquoi ne pas y reconstruire une démocratie ? » Et c'est à ce moment que la démence nous frappe. La solution est que les États-Unis ne peuvent pas constamment intervenir dans toute l'Eurasie, ils doivent intervenir de manière sélective est très rarement. Cela doit être fait en dernier recours, l'intervention militaire ne peut pas être la première mesure à appliquer. Et en envoyant les troupes américaines, nous devons bien comprendre en quoi consiste notre tâche, se limiter à elle et ne pas développer toutes sortes de fantasmes psychotiques. Donc, j'espère que nous avons retenu la leçon cette fois, les enfants ont besoin du temps pour apprendre les leçons.

La Grande-Bretagne n'a pas occupé l'Inde, elle monta différents états indiens les uns contre les autres, puis fournit quelques officiers britanniques à l'armée indienne.

La question à l'ordre du jour pour les Russes est : vont-ils créer une zone tampon, qui serait au minimum une zone neutre, ou bien l'Occident s'introduira tellement loin en Ukraine et s'installera à 100 km de Stalingrad et à 500 km de Moscou. Pour la Russie, le statut de l'Ukraine représente une menace pour sa survie, et les Russes ne peuvent pas laisser faire. Et la question pour les États-Unis, dans le cas où la Russie s'accrocherait à l'Ukraine, où cela s'arrêtera-t-il ? Ce n'est donc pas un hasard que le général Hodges, qui a été nommé pour porter le chapeau, parle du pré-positionnement des troupes en Roumanie, en Bulgarie, en Pologne et jusqu'à la Baltique. Par ses actions les USA préparent l' « intermarium » de la mer Noire à la Baltique dont rêvait Pilsudski. C'est la solution pour les États-Unis. La question pour laquelle nous n'avons pas de réponse est : que va faire l'Allemagne ? La vraie inconnue dans l'équation européenne ce sont les Allemands. Pendant que les États-Unis mettent en place le cordon sanitaire entre l'Europe et la Russie, pas en Ukraine, mais à l'ouest, et que les Russes essaient de trouver comment tirer parti des Ukrainiens, nous ignorons la position allemande. L'Allemagne est dans une position très particulière, l'ancien chancelier Gerhardt Schroeder est membre du conseil d'administration de Gazprom et ils ont une relation très complexe avec les Russes. Les Allemands eux-mêmes ne savent pas quoi faire ; ils doivent exporter, les Russes peuvent acheter, d'autre part, s'il perd la zone de libre-échange ils doivent construire quelque chose de différent. Pour les États-Unis, la peur primordiale est le capital russe, la technologie russe, je veux dire la technologie allemande et le capital allemand avec les ressources naturelles russes et la main-d'oeuvre russe comme la seule combinaison qui a fait très peur aux USA pendant des siècles. Alors, comment cela va-t-il se jouer ? Eh bien, les États-Unis ont déjà joué cartes sur table. C'est la ligne de la Baltique à la mer Noire. Quant aux russes, leurs cartes ont toujours été sur table, ils doivent avoir au moins une Ukraine neutre, pas un Ukraine pro-occidental. La Biélorussie est une autre question. Maintenant, celui qui peut me dire ce que les Allemands vont faire, me dira ce que seront les 20 prochaines années de l'histoire. Mais malheureusement, les Allemands n'ont pas pris leur décision. Et c'est toujours le problème récurrent de l'Allemagne, avec son économie très puissante, sa géopolitique très fragile et qui ne s'est jamais trop comment concilier les deux. Depuis 1871, la question de l'Europe a été la question allemande. Comme la question allemande resurgit, c'est bien la question que nous devons régler, et nous ne savons pas comment l'aborder, nous ne savons pas ce qu'ils vont faire."


Interview de G. Friedman donnée au quotidien russe Kommersant le 19 décembre 2014 (traduction française et original russe):

Kommersant : «Dans vos analyses, vous vous référez à la fragmentation de l’Europe. Comment se manifeste cette fragmentation ?»

George Friedman : «Durant la Guerre froide, les frontières en Europe ont été préservées. Il était entendu que, si l’on changeait quelque chose, une déstabilisation s’ensuivait. Une fois la Guerre froide terminée, le bouleversement des frontières a commencé avec la Yougoslavie. Ensuite, il y a eu les changements de facto dans les frontières des pays du Caucase. Très récemment, 45% des Écossais ont voté pour l’indépendance. Les Catalans veulent aussi leur indépendance.

»Dans le contexte de ce mouvement de fond, je ne pense pas que la situation ukrainienne (où une partie du pays est attirée par un rapprochement avec l’UE tandis que l’autre veut être proche de la Russie) est unique. La situation ukrainienne prend parfaitement sa place dans les tendances centrifuges que nous avons observées en Europe depuis un certain temps. Bien entendu et jusqu’à récemment, personne ne pensait à la question des rapports entre l’Angleterre et l’Écosse, qui semblait être réglée depuis 300 ans, et qui est réapparue de façon si soudaine et urgente. En d’autres mots, la crise ukrainienne, si elle est connectée avec la situation russe, est aussi une partie d’un processus qui marque la crise européenne elle-même.»

Kommersant : «Les politiciens européens disent que ce qui a causé la déstabilisation de l’Europe c’est l’action de la Russie en Ukraine.»

George Friedman : «Les Européens sont très fiers de ce qu’ils nomment leur “exceptionnalité”. Cela implique qu’ils se sont débarrassés de toute menace de guerre interne, depuis au moins un demi-siècle, et qu’ils ont vécu dans un monde de stabilité et de prospérité. Mais jusqu’aux années 1990, l’Europe a vécu, en fait, sous l’occupation conjointe des USA et de l’URSS. Et puis, il y a eu la Yougoslavie, et puis le Caucase. Le continent européen n’a jamais été complètement pacifié.»

Kommersant : «Mais les officiels US, aussi bien que les directions des États-membres de l’UE, ont justifié leur politique très dure contre la Russie par le fait que, avec l’annexion de la Crimée, la Russie a “redessiné des frontières par la force” depuis la Seconde Guerre mondiale.»

George Friedman : «Les Américains savent que c’est un non-sens. Le premier exemple de changement des frontières par la force a été la Yougoslavie. Et le Kosovo fut seulement l’achèvement du processus. Et les USA sont directement impliqués dans ce processus.»

Kommersant : «Quel est le but de la politique US pour ce qui concerne l’Ukraine ?»

George Friedman : «Durant les cent dernières années, les Américains ont poursuivi avec constance une politique étrangère très consistante: empêcher quelque nation que ce soit de constituer une trop grande puissance en Europe. D’abord, les USA ont cherché à empêcher l’Allemagne de dominer l’Europe, ensuite ils ont cherché à limiter l’influence de l’URSS.

«L’essence de cette politique est ceci: maintenir aussi longtemps que possible un certain rapport de forces en Europe [qui les avantage], en aidant les partis les plus faibles, et lorsque le rapport de forces existant était [ou est] sur le point d’être modifiée, – en intervenant au dernier moment. Ce fut le cas durant la Première Guerre mondiale, lorsque les USA intervinrent seulement après l’abdication du tsar Nicolas II en 1917 pour éviter que l’Allemagne s’affirmât d’une façon prééminente. Durant la Deuxième Guerre mondiale, les USA ouvrirent un second front très tardivement (en juin 1944), après qu’il fût devenu évident que les Russes allaient l’emporter sur les Allemands.

« Par-dessus tout, l’alliance potentiellement la plus dangereuse, selon le point de vue des USA, a toujours été une alliance entre la Russie et l’Allemagne. Cela serait une alliance entre la technologie et le capital allemands avec les ressources naturelles et humaines de la Russie.»

Kommersant : «Aujourd’hui, que croyez-vous que les USA tentent de contenir ?»

George Friedman : «Aujourd’hui, les USA cherchent à bloquer l’émergence d’un ensemble d’hégémonies régionales potentielles : la Serbie, l’Iran, l’Irak. En même temps, les USA utilisent des attaques de diversion. Par exemple, dans une bataille, quand l’ennemi est sur le point de parvenir à une victoire, vous le frappez de façon à déstabiliser son avantage. Les USA ne cherchent pas à “vaincre” la Serbie, l’Iran ou l’Irak, mais ils cherchent à créer le chaos dans ces zones pour empêcher ces pays de devenir trop forts.»

Kommersant : «Et pour ce qui est de la Russie, quelle tactique utilisent-ils ?»

George Friedman : «La fragmentation de l’Europe est accompagnée par l’affaiblissement de l’OTAN. Les pays européens n’ont pratiquement par de réelles armées qui leur soient propres. Dans l’alliance, seuls les USA sont puissants en termes militaires. Dans le cadre de l’affaiblissement de l’Europe, la puissance relative de la Russie a considérablement grandi.

L’impératif stratégique de la Russie est d’établir une zone de sécurité la plus profonde possible sur ses frontières occidentales. Par conséquent, la Russie a toujours été particulièrement sensible à ses relations avec la Biélorussie, l’Ukraine, les pays baltes et les autres pays d’Europe de l’Est. Ils sont d’une très grande importance pour la sécurité nationale de la Russie.

Au début de cette année [2014], il existait en Ukraine un gouvernement assez pro-russe mais très faible. Cette situation convenait parfaitement à la Russie: après tout, la Russie ne voulait pas contrôler complètement l’Ukraine ni l’occuper; il était suffisant pour elle que l’Ukraine ne rejoignît ni l’OTAN ni l’UE. Les autorités russes ne peuvent tolérer une situation où des forces militaires occidentales seraient stationnées à une centaine de kilomètres de Koursk ou de Voronezh.

Les USA, pour leur part, étaient intéressés par la formation d’un gouvernement pro-occidental en Ukraine. Ils voyaient que la puissance russe augmentait et ils cherchaient à empêcher la Russie de consolider cette position dans l’espace post-soviétique. Le succès des forces pro-occidentales en Ukraine devait permettre de contenir la Russie.

La Russie définit l’événement qui a eu lieu au début de cette année [en février 2014] comme un coup d’Etat organisé par les USA. Et en vérité, ce fut le coup [d’État] le plus flagrant dans l’histoire.»

Kommersant : «Vous parlez bien de la liquidation de l’accord du 21 février [2014], c’est-à-dire du processus Maidan ?

George Friedman : «Tout le processus. Après tout, les USA ont soutenu ouvertement les groupes des droits de l’homme en Ukraine, y compris par des soutiens financiers. Pendant ce temps, les services de renseignement russes rataient complètement l’identification de cette tendance et sa signification. Ils n’ont pas compris ce qui était en train de se passer, et quand ils ont enfin réalisé ils se trouvèrent incapables de stabiliser la situation, et ils firent une mauvaise évaluation de l’état d’esprit dans l’Est de l’Ukraine.»

Kommersant : «En d’autres mots, la crise ukrainienne est le résultat de la confrontation entre la Russie et les USA ?»

George Friedman : «Vous avez là deux puissances: l’une veut une Ukraine neutre, l’autre une Ukraine qui forme un élément d’une ligne de restriction de l’expansion russe. On ne peut dire que l’une des deux parties se trompe : tous les deux agissent selon leurs intérêts nationaux. Il y a juste le fait que leurs intérêts nationaux sont antagonistes.

Pour les Américains, comme je l’ai dit, il est important d’empêcher l’émergence d’une hégémonie en Europe. Récemment, les USA ont commencé à s’inquiéter des intentions et du potentiel de la Russie. La Russie est en train d’évoluer de la position défensive qu’elle avait depuis 1992 vers une restauration de son influence. Il s’agit d’une divergence des intérêts nationaux de deux grandes puissances.»

 

 

 

В Москве с визитом побывал известный американский политолог ДЖОРДЖ ФРИДМАН. Возглавляемое им частное разведывательно-аналитическое агентство Stratfor в США часто называют «теневым ЦРУ». В интервью “Ъ” он рассказал о том, какие цели США преследуют на Украине, и объяснил, почему эти цели несовместимы с интересами России.

— В своих аналитических работах вы говорите о процессе фрагментации Европы. В чем он проявляется?

— В период холодной войны границы внутри Европы были законсервированы. Было понимание того, что, если начать менять их, это приведет к дестабилизации. Как только холодная война закончилась, началось перекраивание границ Югославии. Позже, по сути, поменялись границы на Кавказе. А совсем недавно 45% шотландцев проголосовали за независимость. К независимости стремятся каталонцы.

На этом фоне я не считаю украинскую ситуацию (когда одна часть страны стремится к сближению с ЕС, а другая тяготеет к России) чем-то совершенно уникальным. Украинская ситуация вписывается в центробежные тенденции, которые мы уже некоторое время наблюдаем в Европе. Ведь еще недавно никто не думал, что британско-шотландский вопрос, вроде бы урегулированный 300 лет назад, вновь возникнет со всей остротой. Иными словами: украинский кризис связан с Россией, но не только. Он также связан с процессами в Европе, с кризисом самой Европы.

— Европейские политики говорят, что это действия России на украинском направлении дестабилизируют Европу.

— Европейцы очень гордятся тем, что они называют своей «исключительностью»: якобы они избавились от войн и уже более полувека живут в мире стабильности и процветания. Но до начала 1990-х Европа, по сути, была оккупирована СССР и США. А далее произошла Югославия, затем Кавказ. Европейский континент никогда не был по-настоящему мирным.

— Но представители администрации США, как и руководство стран—членов ЕС, объясняют жесткую политику в отношении РФ тем, что, присоединив Крым, Россия впервые со Второй мировой «перекроила границы силой».

— Американцы знают, что это ерунда. Первым примером изменения границ силой была Югославия. И Косово стало только кульминацией этого процесса. И США напрямую замешаны в этих событиях.

— В чем заключается цель политики США на украинском направлении?

— У американцев все последние 100 лет была весьма последовательная внешняя политика. Главная ее цель: не дать никакой державе сосредоточить в своих руках слишком много власти в Европе. Сначала США стремились не дать Германии доминировать в Европе, потом препятствовали укреплению влияния СССР.

Суть этой политики такова: как можно дольше поддерживать баланс сил в Европе, помогая более слабой стороне, а если баланс вот-вот будет существенно нарушен — вмешаться в самый последний момент. Так США вмешались в Первую мировую войну после отречения Николая II в 1917-м, не дав усилиться Германии. И во Вторую мировую США открыли второй фронт лишь очень поздно (в июне 1944-го), после того как стало ясно, что русские берут верх над немцами.

При этом США считали наиболее опасным потенциальный союз между Россией и Германией. Это был бы союз немецких технологий и капитала с российскими природными и человеческими ресурсами.

— А сейчас США кого, по вашему мнению, сдерживают?

— Сейчас они занимаются блокированием целого ряда потенциальных региональных гегемонов — Сербии, Ирана, Ирака. При этом американские власти прибегают к отвлекающим ударам. Скажем, в бою, когда противник вот-вот победит тебя, ты можешь ударить его в бок, чтобы вывести из равновесия. США не стремятся «победить» Сербию, Иран или Ирак, но им нужно создать там хаос, чтобы не дать тем слишком укрепиться.

— А в отношении России они какую тактику используют?

— Фрагментация Европы сопровождается ослаблением НАТО. У европейских стран, по сути, и армий-то нет. США в рамках Североатлантического альянса являются единственной сильной с военной точки зрения страной. На фоне ослабления Европы сравнительная мощь России выросла существенно.

Стратегический императив России — иметь как можно более глубокую буферную зону на своих западных границах. Поэтому Россия всегда по-особенному относилась к Белоруссии, Украине, Прибалтике и другим странам Восточной Европы. Они имеют большое значение для национальной безопасности России.

В начале этого года на Украине было слегка пророссийское, но сильно пошатнувшееся правительство. Москву оно устраивало: Россия ведь не хочет полностью контролировать Украину или оккупировать ее — достаточно того, чтобы Украина не вступала в НАТО и ЕС. Власти РФ не могут допустить ситуацию, при которой западные вооруженные силы будут находиться в сотне километров от Курска или Воронежа.

США же были заинтересованы в формировании на Украине прозападного правительства. Они видели, что Россия находится на подъеме, и стремились не дать ей консолидировать свои позиции на постсоветском пространстве. Успех прозападных сил на Украине позволил бы сдерживать Россию.

Россия называет события начала года организованным США госпереворотом. И это действительно был самый неприкрытый госпереворот в истории.

— Вы имеете в виду расторжение соглашения от 21 февраля или весь Майдан?

— Все вместе. США ведь открыто поддерживали правозащитные группы на Украине, в том числе и деньгами. А российские спецслужбы эти тенденции проморгали. Они не поняли, что происходит, а когда осознали, то не смогли принять меры для стабилизации ситуации, а позже неправильно оценили настроения на Востоке Украины.

— То есть украинский кризис — это результат противостояния России и США?

— Вот у вас две страны. Одна хочет, чтобы Украина была нейтральной. А другая — чтобы Украина была частью линии сдерживания российской экспансии. Нельзя сказать, что одна из сторон ошибается: обе действуют исходя из своих национальных интересов. Просто эти интересы несопоставимы друг с другом.

Американцам, как я уже говорил, важно не допустить появление гегемона в Европе. А в последнее время они начали серьезно волноваться по поводу потенциала России и ее намерений. Россия же начала переходить от оборонной позиции, которую она занимала с 1992 года, к восстановлению своей сферы влияния. Дело в фундаментальном несовпадении национальных интересов двух великих держав.

— Что в действиях РФ могло насторожить США?

— Россия начала предпринимать определенные шаги, которые США сочли неприемлемыми. Прежде всего в Сирии. Там русские продемонстрировали американцам, что они в состоянии оказывать влияние на процессы на Ближнем Востоке. А у США и без русских достаточно проблем в этом регионе.

Русские вмешались в процессы на Ближнем Востоке в том числе, поскольку они надеялись заполучить инструмент влияния на политику США в других сферах. Но они просчитались. США сочли это попыткой России нанести им вред. Именно в этом контексте стоит рассматривать события на Украине. Русские, видимо, просто не рассчитали, насколько серьезно США воспримут их действия или что у них легко найдутся контрмеры. США же в сложившейся ситуации посмотрели на Россию и подумали, чего она хочет меньше всего — нестабильности на Украине.

— Вы считаете Украину местью за Сирию?

— Нет, не местью. Но русские вмешались в процессы в Сирии в то время, как США решали проблемы в Ираке, вели переговоры с Ираном… В Вашингтоне у многих создалось впечатление, что русские хотят дестабилизировать и без того нестабильные позиции США на Ближнем Востоке — в регионе, который имеет ключевое значение для Америки.

В Вашингтоне на сей счет было две точки зрения: что русские просто дурака валяют или что они нашли слабую точку США и пытаются воспользоваться этим. Я не говорю, что вмешательство России в сирийский конфликт стало причиной украинского кризиса, это было бы натяжкой. Но это вмешательство привело к тому, что многие в Вашингтоне решили, что русские — это проблема. А что в таком случае делать? Не вступать же с ними в противостояние на Ближнем Востоке. Лучше отвлечь их внимание на другую проблему в другом регионе.

Я сейчас все немного упрощаю, понятно, что все на деле сложнее, но причинно-следственная связь такая. В итоге суть в том, что в стратегических интересах США — не дать России стать гегемоном. А в стратегических интересах России — не пускать США к своим границам.

— А в чем, с вашей точки зрения, смысл американских санкций? Российские власти говорят, что США хотят добиться смены режима.

— Цель санкций состоит в том, чтобы с минимальным ущербом для США и несколько большим для ЕС причинить боль России с тем, чтобы она капитулировала перед американскими требованиями.

Санкции демонстрируют силу США. И США охотно используют эту силу в отношении стран, которым нечем на это адекватно ответить. Также это возможность «построить» европейцев. Не думаю, что главной целью США является смена режима в России. Главной целью было ограничить пространство маневра российских властей, что мы и наблюдаем. Но здесь сыграли роль и другие факторы, как, например, упадок в российской экономике, падение цены на нефть.

— В России многие говорят, что нефть подешевела из-за заговора США со странами Персидского залива.

— Неприятности всегда легче объяснить чьими-то преднамеренными действиями. Но ведь целый ряд стран, включая Китай, Индию и Бразилию, сократили прогнозы по темпу прироста своих экономик. У Европы вообще нулевой рост. При этом сейчас идет нефтяная революция, объемы доступной нефти растут.

Падение цен на нефть было неминуемым. Чего другого вы ожидали? Но вы выстроили свою экономическую стратегию, ориентируясь не только на высокие цены на нефть, но в целом на экспорт энергоресурсов. Это сделало вас уязвимыми! Нужно было использовать последние 10–15 лет высоких доходов от продажи энергоресурсов для диверсификации экономики, но ваши власти этого не сделали.

— Стоит ли ожидать улучшения российско-американских отношений после следующих президентских выборов в США?

— В России слишком персонифицируют американскую политику. В США президент — это лишь один из институтов власти, он не всевластен. Обама также связан по рукам и ногам, как его предшественники. Если на Ближнем Востоке резко набирают силу группировки типа «Исламского государства», то неважно, является ли президент США демократом или республиканцем — ему придется нанести по ним удар.

И ни один американский президент не может себе позволить сидеть сложа руки, если Россия становится все более влиятельной. Действия России на Ближнем Востоке и, например, в случае с предоставлением убежища Эдварду Сноудену были восприняты в США как направленные против американских интересов. Любой президент США вынужден был бы реагировать на это. Я еще года три назад в одной из своих книг предсказал, что, как только Россия начнет набирать силу и демонстрировать ее, на Украине случится кризис. Это было очевидно.

— Насколько реалистичным вы считаете сближение России с Китаем?

— У Китая сейчас у самого много проблем — рост экономики сокращается, высокая инфляция и безработица. Не стоит ожидать подарков от Пекина. А строительство трубы в Китай, на которую властям РФ придется потратить существенные суммы, вряд ли окажет хоть сколько-нибудь ощутимый эффект на российскую экономику.

— Каким вам видится дальнейшее развитие событий вокруг Украины?

— Россия не пойдет на уступки по Крыму, это очевидно. Но я полагаю, что она может столкнуться с серьезными проблемами со снабжением полуострова. При этом Москва не может отступить от ряда своих требований в отношении Украины. Она не может допустить, чтобы на территории Украины появились западные военные. Это кошмарный сон Москвы, и это ограничивает ее пространство для маневра.

США нужно будет принять стратегическое решение, не сейчас, но в будущем: либо более активно вмешаться в события на Украине, что чревато сложностями, либо выстроить новый альянс — внутри НАТО или вне НАТО — с участием Польши, Румынии, стран Балтии и, например, Турции. Это уже происходит, медленно, но происходит. И это будет то, чего Россия не приемлет: «санитарный кордон». США не то чтобы нужно самим контролировать Украину, им важно, чтобы ее не контролировала Россия.

Многое будет зависеть от Киева. Киевская власть — слабое место Украины. Если она расколется — чего сейчас на удивление не наблюдается, Россия попытается обернуть это в свою пользу.

Но главный вопрос — сможет ли Россия сама устоять. Она сейчас столкнулась со многими факторами, которые привели к краху СССР: это — отсутствие эффективной транспортной системы; это — скептическое отношению к столице во многих регионах от Кавказа до Дальнего Востока; но главное — это экономика, которая функционирует только при определенных обстоятельствах, а именно — при высоких ценах на энергоносители. У вас есть только один продукт, а он сейчас на мировом рынке в переизбытке.

Интервью взяли Елена Черненко и Александр Габуев
Подробнее:http://www.kommersant.ru/doc/2636177

Voir aussi : 

L’intervention des USA

Le néofascisme américain

La catastrophe ukrainienne

La constitution de la Crimée

L’extrême droite ukrainienne

Crash du Boeing MH 17

La politique des sanctions

La stratégie de manipulation des masses

La guerre civile

Vers une guerre contre la Russie

Les accords de Minsk 2

P. C. Roberts et l'hégémonie américaine

La doctrine de Brzezinski

La doctrine de Wolfowitz

Les USA et les Moudjahidines